Русским придётся работать за еду: Чиновники отчитались о победах. Продукты дороже, чем в Европе
Пока ведомства рапортуют о росте зарплат и успехах импортозамещения, покупатель оценивает экономику по более простому показателю: сколько продуктов он может положить в корзину на заработанные деньги. Исследование АКРА "Продовольственные контрсанкции: долгосрочное влияние на доступность продовольствия" показало, что по итогам 2025 года оптовые цены на десять изученных продуктов в России в среднем на 6% превышали европейские экспортные цены. Но означает ли это, что отечественная еда стала дороже европейской, а импортозамещение не выполнило своих обещаний?
Прибавку доходов съели и не заметили
Номинально доходы граждан продолжают расти, и Минэкономразвития приводит это как один из признаков устойчивости экономики. По словам главы ведомства Максима Решетникова, сказанным весной, за последние три года реальные денежные доходы населения увеличились на 26%, а в I квартале 2026 года выросли ещё на 2,6% в годовом выражении. При этом обновлённый сентябрьский прогноз министерства предполагает рост реальных зарплат по итогам 2026 года на 4%, а реальных располагаемых доходов – на 1%. Но стоит ли радоваться таким заявлениям?
Для того чтобы понять, что еда дорожает, необязательно открывать статистические данные. Достаточно заглянуть в магазин и вынуть из корзины товар, цена которого ещё летом не составляла никакой проблемы. Отчего же так происходит, мы же ведь почти всё производим сами? Да, российская продукция по одним позициям дешевле зарубежной, по другим – дороже. Однако за этим разбросом цен скрывается более важный вопрос: насколько доступно продовольствие для человека с российским доходом и какую часть семейного бюджета забирают обязательные расходы. Ведь успех сельского хозяйства измеряется не только объёмами производства, но и тем, может ли покупатель позволить себе обеспечить вкусный и полезный стол.
Методички Центробанка убивают: Русский борщ "съели" на лондонских биржах
В исследовании АКРА приведены заметные различия по отдельным продуктам. Килограмм курицы в России оценивался примерно в 163 рубля против 275 рублей в ЕС. С сыром картина обратная: 581 рубль против 442 рублей. Российская оптовая цена сыра получается примерно на 31% выше европейской экспортной. Но эти показатели нельзя напрямую переносить на ценники в магазинах: сравниваются разные уровни рынка, а выборка включает лишь десять товаров.
Председатель Союза потребителей России Алексей Койтов считает, что сами по себе такие различия не свидетельствуют о внезапном ухудшении ситуации:
Мы специально посмотрели те позиции, которые исследователи в этой статье обозначают как наиболее резонирующие – это молоко, томаты, сыр. Они в Европе получаются дешевле, чем в России. Мы посмотрели их в прошлые годы, вплоть до самого начала десятых годов, и убедились, что и тогда, и сейчас эти же самые позиции в Европе оказываются дешевле. Да, был период, когда, например, после 2015 года, после старта импортозамещения, когда у нас стали открываться свои сыродельни, цена сыра стала снижаться, и этот разрыв стал меньше. Но он не перестал быть в пользу Европы. Но потом мы откатились там к тем же примерно параметрам этой разницы, которая была в начале десятых годов, и до сих пор такую же видим. Примерно похожая история по томатам, по молоку.
Дальше только хуже
На стоимость продуктов влияет вся производственная цепочка – от сырья, семян и сельхозтехники до переработки, упаковки и доставки. Один из возможных факторов давления на себестоимость – стоимость кредитования. На 14 октября 2026 года ключевая ставка Банка России составляла 14% годовых. Конкретные ставки для предприятий зависят от условий кредитования, но при дорогих заёмных средствах расширение производства, обновление оборудования и модернизация цехов обходятся дороже.
Продуктовое изобилие становится уделом избранных. Коллаж Царьграда
Другие составляющие затрат – электроэнергия, топливо, транспорт, упаковка, комплектующие и оплата труда. Их влияние различается в зависимости от вида производства. Для сельхозпредприятия существенны расходы на горючее, технику, удобрения и сезонные работы, для переработчика – стоимость сырья, оборудования, электроэнергии и упаковки. При этом рост издержек необязательно целиком переносится на покупателя: предприятие может сокращать маржу, повышать производительность или менять ассортимент. Но если затраты растут быстрее эффективности производства, удерживать цены становится сложнее.
Руководитель Санкт-Петербургского общества защиты прав потребителей Алексей Виноградов ожидает дальнейшего подорожания и обращает внимание прежде всего на перевозки, топливо и сезонную сельхозпродукцию:
Подорожает абсолютно всё. 20% надо закладывать как минимум. Подорожание делается на сегодняшний день плавное. То есть если мы возьмём цены 1 сентября и, там, 15 октября, то вот вам, пожалуйста, уже где-то на 10–15% абсолютно все товары подорожали. Просто это происходит плавно, каждую неделю, каждые 10 дней прибавляется там 5 рублей, 6 рублей. Но в конечном итоге мы видим прекрасно, что за месяц-полтора товары подорожали от 15% и выше. И это будет только нарастать. Особенно большая проблема будет с сельхозпродукцией, потому что перевозка стоит денег.
Иранский пример: санкции не объясняют всё
Дополнить картину для российских властей может сравнение с Ираном. Страна много лет живёт под санкциями, страдает от высокой инфляции без доступа к зарубежным товарам. Не говоря о климате и географии, начисто лишенной таких ресурсов для сельского хозяйства, как чернозём.
А цены на отдельные продукты часто ниже российских.
Например, килограмм сыра в Иране обходится примерно в 315 рублей, литр молока – в 58 рублей, десяток яиц – в 113 рублей.
Россия справляется с последствиями санкций не менее, а даже более эффективно, считает Алексей Койтов:
Как бы нам ни хотелось меньшую динамику цен, чтобы доля расходов на продукты питания у нас, как в Европе, приближалась к 10%, а не составляла 39%, объективно я бы констатировал, что это недостижимо, пока мы не выйдем в нормальную стабильную экономику. Когда мы находимся в условиях военной экономики, это лучший из возможных результатов. Потому что худший – это гигантская галопирующая инфляция, это рост цен двузначными значениями чуть ли не каждый месяц.
Просто разница кроется не в отдельных цифрах, а в самом подходе: Иран субсидирует базовые продукты и контролирует цены на социально значимые товары, помня о трудностях малообеспеченных слоев населения – благодаря этому в стране практически нет такого понятия, как "нищета".
А Россия делает ставку на рыночное ценообразование и высокую ключевую ставку. В результате сыр и молоко в России дороже, чем в стране, которая дольше и жёстче живёт под санкциями. Это значит, что санкции – не единственная причина дорогой еды. То, как регулируется экономика, тоже имеет значение.
Сначала продукты, потом всё остальное
Чем больше денег уходит на еду и коммунальные услуги, тем меньше остаётся на одежду, бытовую технику, ремонт, образование и отдых. Если два работающих взрослых получают по 66 550 рублей – ту самую медианную зарплату – на руки, их общий доход составляет 133 100 рублей в месяц.
По данным Росстата за IV квартал 2025 года, домохозяйства с двумя и более детьми тратили на покупку продуктов для домашнего питания в среднем около 11,1 тысячи рублей на человека в месяц. Для семьи из четырёх человек это примерно 44,5 тысячи рублей. Если прибавить расчётный платёж за ЖКУ в 7378 рублей, две обязательные статьи расходов составят около 51,9 тысячи рублей, или 39% семейного дохода. Иными словами, почти четыре из каждых десяти рублей заработка будут уходить только на продукты и коммунальные услуги – ещё до покупки одежды и лекарств, оплаты транспорта, детских занятий, школьных расходов и любых непредвиденных трат.
Еда становится роскошью. Коллаж Царьграда
На бумаге у такой семьи остаётся около 81 тысячи рублей, но это ещё не свободные деньги: из них нужно оплатить все остальные повседневные потребности четырёх человек. Поэтому даже при двух работающих взрослых семейный бюджет оказывается зажат между обязательными расходами и всем остальным, что составляет нормальную жизнь. Когда дорожают продукты и коммунальные услуги, семья не может бесконечно увеличивать доход вслед за ценами: ей приходится отказываться от покупок, откладывать ремонт, урезать расходы на детей или расходовать накопления. Так рост стоимости базовых потребностей влечёт сокращение возможностей семьи жить и планировать будущее.
Что с того?
Разрыв между бодрыми отчётами о росте доходов граждан и реальным содержимым продовольственной корзины превращается в ключевое противоречие современной отечественной экономики. Выкачивание ресурсов из карманов потребителей через базовые статьи расходов – еду и коммунальные платежи – обескровливает покупательскую способность населения, без которой невозможно развитие ни легкой промышленности, ни сферы услуг, ни сложных производств. Главный вопрос прост: не сколько еды производит страна, а сколько её может купить семья на заработанные деньги.
Рост цен на продовольствие – это не столько вина аграриев, сколько прямой результат жёстких экономических условий. При высокой стоимости кредитов, сокращении государственного субсидирования сельхозтоваропроизводителей и постоянном росте цен на энергоносители магазинная полка с продуктами начинает проигрывать по доступности и качеству. Попытка переложить все издержки АПК и кредитно-денежного сдерживания на конечного покупателя приводит лишь к тому, что продовольственная безопасность превращается из фактора гордости в тяжёлый налог на повседневную жизнь.
Если экономическая модель продолжит удерживать высокие базовые издержки бизнеса при урезании поддержки реального сектора, в первую очередь пострадает обычная русская семья. Её бюджет не способен бесконечно растягиваться вслед за ценниками в супермаркете и квитанциями за тепло: лишившись свободного дохода, общество просто перейдёт в режим тотальной экономии. А это не здорово для экономики, которая лишится части внутреннего спроса.